22:19 

ГинЭйДэн. Том 4. Глава 1. Перевод на русский.

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
UPD: добавлена часть III. Перевод первой главы завершен

Том 4. Глава 1 "Гроза".

Неофициальный, непрофессиональный перевод фрагмента романа ГинЭйДэн на русский. В комментариях.

Поправка на ветер: не ищите здесь ошибки путем сравнения с англоязычным переводом от VIZ, где косяков "переводчика" больше, чем сорняков в запущенном цветнике. Английский перевод безусловно "имелся в виду", но каждая фраза сверена с японским оригиналом и, по мере возможности, исправлена.

Зеркало: gineidenfan.wordpress.com
запись создана: 31.10.2017 в 23:32

@темы: Legend of the Galactic Heroes, романы

Комментарии
2017-10-31 в 23:34 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
Переломы истории и исходы битв решаются в одно мгновение. Но большая часть человечества видит эти мгновения, когда они уже отступают в далёкое прошлое. Немногие замечают решающие мгновения в настоящем, и ещё меньше тех, кто своими руками создают такие мгновения, творя будущее. К сожалению, приходится признать, что среди людей с недобрыми устремлениями всегда больше тех, у кого достаточно воли, чтобы захватить грядущее. (Д. Синклейр)

Предчувствие будущего, ощущение настоящего, и переживания о прошлом – каждая из этих трёх возможностей способна вызвать особый трепет. Трепет радости, трепет страха, трепет гнева. Последний, пожалуй – самый сильный. Многие люди дают ему иное название: «раскаяние». (Е.Ж. Маккензи)


Глава 1 Гроза

I

В год 489 по имперскому календарю зима основательно задержалась, и весна пришла с опозданием. Но едва родившись, весна бурно расцвела, и, отвоевав права у зимы, заполнила имперскую столицу Один множеством цветов. Прошло время, сезон сменился, и цветы начали увядать, уступая место сочной зелени, ветры несли дыхание раннего лета, оживляя кожу людей сквозь легкую одежду.
В середине июня в средних широтах северного полушария столичной планеты Один температура становилась особенно комфортной. Однако сегодня было необычайно жарко и влажно, и быстро несущиеся облака подгоняли детей поскорее спешить домой из школы.
Здание канцелярии премьер-министра империи было построено из светло-серого камня, и внушало трепет больший, чем требовало его назначение. И, разумеется, оно было выстроено не для своего нынешнего хозяина, Райнхарда фон Лоэнграмма. Множество членов императорской семьи и высшей аристократии занимали этот высокий пост до него, распространяя свою власть, как представители кайзера, на тысячи звездных систем. Райнхард был самым молодым и самым могущественным из всех, кто становился хозяином этого здания. Прежние премьер-министры были назначены кайзерами, он же сам назначил себе кайзера.
По коридорам этого мрачного, угрюмого и нелюдимого здания шла молодая женщина. По походке, мужской одежде и коротким светлым волосам её можно было бы принять за симпатичного юношу, но легкий макияж и оранжевый шарфик, выглядывающий из-за воротника, выдавали в ней женщину.
Главный секретарь премьер-министра империи, Хильда, или Хильдегарде фон Мариендорф, удостоилась почтительного салюта от часовых, охранявших кабинет Райнхарда, когда они открывали ей двери. Хильда уже стояла на такой позиции, при которой они делали это как само собой разумеющееся.
Сердечно поблагодарив их, Хильда зашла в просторную комнату и огляделась, ища взглядом Райнхарда, хозяина этого здания. Красивый молодой человек, главнокомандующий имперскими вооруженными силами, стоял у окна и смотрел наружу; он оглянулся, тряхнув роскошными золотыми волосами. Истинный воин, он был одет в великолепный черный с серебром мундир, облегавший его юное тело.
- Я отвлекаю вас, ваше превосходительство?
- Нет, всё в порядке. Слушаю вас, фройляйн.
- Начальник военной полиции, адмирал Кесслер, просил передать, что он просит аудиенции, и это неотложно.
- О, Кесслер полагает это срочным?
Ульрих Кесслер, занимавший одновременно посты начальника военной полиции и командира столичной охраны, не был абсолютно хладнокровным человеком, но и не был подвержен беспричинным спешке и замешательству, о чем премьер-министру и его секретарю было прекрасно известно. Если Кесслер считал вопрос срочным, значит, тому были основания.
- Я приму его, пригласите.
Фактический диктатор империи откинул золотистую прядь, упавшую ему на лоб, изящными, как у скульптора, пальцами. Он никогда не уклонялся от ответственности, которую накладывал на него высокий пост. Этот факт не могли отрицать даже его противники.
Когда Хильда повернулась, чтобы выйти, вспышка за окном будто бы распахнула крылья. Плотные облака, затянувшие горизонт, тут и там были пронизаны сполохами бледного света.
- Гроза?..
- Метеорологический отдел докладывал, что нарастает атмосферная нестабильность, и это вызовет грозы.
Барабанные перепонки уловили гром отдаленного электрического разряда. Звук постепенно становился всё более ясным и сильным, и наконец, дневной свет померк, и авангард дождевых капель ударил в оконное стекло.

Ульрих Кесслер был чуть ниже ростом, чем его молодой начальник, и немного шире в кости. Он выглядел бесстрашным ветераном военных сражений с его каштановыми волосами, тронутыми сединой возле ушей, и седыми волосками в бровях. Ему ещё не было сорока, но он казался старше своего возраста.
- Прошу прощения, что отвлекаю вас от важных дел, герцог фон Лоэнграмм. Поступила информация, что два уцелевших представителя бывшей высшей аристократии проникли в столицу. Как только я получил эти данные, я счёл нужным немедленно доложить.
Стоявший у окна Райнхард посмотрел через плечо на своего подчиненного.
- Откуда вы узнали эти сведения, Кесслер?
- Был получен анонимный донос.
- Анонимный донос?
В голосе молодого премьер-министра явственно прозвучало раздражение. Если бы носителей коварства можно было сравнить с ядовитыми насекомыми, вредящими цветущему саду его души, то среди этих паразитов были бы и анонимные доносчики. Он признавал ценность таких информаторов, но не приветствовал и не поощрял этого.
Вспышка света зазмеилась на небосводе, взрывом прозвучал гром. Тишина раскололась, как хрупкая керамика, раскат грома неприятно ударил в барабанные перепонки. Ещё до того, как он отзвучал, Райнхард справился с недовольством и потребовал от начальника военной полиции продолжения доклада.
Кесслер кончиком пальца включил маленькую коробочку, которая умещалась на ладони. Небольшое стереоскопическое изображение выросло перед взглядом премьер-министра. Молодой человек, не красавец, но с лицом, явно выдававшим характер и породу, и за его улыбкой, озарявшей и губы, и глаза, не было тьмы.
- Граф Альфред фон Ланцберг, 26 лет, один из аристократов, которые участвовали в Липпштадтской войне прошлого года, он сбежал на Феззан после поражения.
Райнхард молча кивнул. Он вспомнил и лицо, и имя. Они несколько раз встречались на церемониях и приемах, и между ними не было неприязни. Бесполезный, но и безвредный, если бы этот человек родился в эпоху расцвета династии Гольденбаумов, то со своей увлеченностью посредственной поэзией и романами, он провёл бы жизнь, занимаясь своим литературным хобби. Но он был совершенно не приспособлен для того, чтобы выжить в бурные времена. То, что он присоединился к лиге, сражавшейся против Райнхарда, было вызвано вовсе не ненавистью, а просто его принадлежностью к высшей аристократии, к защитникам традиций и ценностей которой он себя причислял.
Следом появилось изображение зрелого человека, старше Альфреда, который выглядел как компетентный бизнесмен. Капитан Шумахер, служивший лиге высших аристократов, пояснил начальник военной полиции.
Леопольд Шумахер закончил офицерскую школу в двадцать лет, и через десять лет достиг звания капитана. Он был незнатного происхождения, но большую часть жизни служил в тыловых войсках, и там у него было не так много возможностей проявить себя в бою, как, например, у Миттермайера. С учетом этого, можно было сказать, что он хорошо продвинулся по службе. Наделенный здравомыслием, превосходный в выполнении миссий, он мог действовать в одиночку, но в случае необходимости мог командовать и большими группами. Он был воплощением «надёжного человека».
Мечтавший собрать лучшие таланты под своим командованием, Райнхард подумал, как жаль, что в его сети жадного поиска дарований оказалась неожиданная брешь. Ему были почти безразличны материальные блага, но он ценил способных людей. В прошлом году, когда он потерял своего друга Зигфрида Кирхиайса, он особенно ясно понял, что есть потери, которые не возместить никакими усилиями.

2017-10-31 в 23:35 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
Однако оставался вопрос: чего ради граф Альфред фон Ланцберг и Шумахер покинули надежное убежище на Феззане и проникли в контролируемую их врагами столицу империи, Один? Неожиданно, Райнхард встрепенулся.
- У них паспорта и иммиграционные визы с вымышленными именами, значит, это подделки?
Ответом начальника военной полиции было «Нет». В иммиграционном контроле никто ничего не заподозрил. Если бы не анонимный донос, их настоящие личности остались бы неизвестными. Паспорта и визы были подлинниками, выпущенными правительством Феззанской автономии, и, значит, Феззан несомненно замешан в этом деле. Потому он и пришёл просить политического решения его превосходительства, пояснил Кесслер.
Договорившись, что инструкции будут даны позже, Райнхард отпустил Кесслера, и снова бросил взгляд на небо, загроможденное грозовыми облаками.
- Историки империи сравнивали гнев Рудольфа Великого с громом, вам известно об этом, фройляйн Мариендорф?
- Да, я знаю.
- Очень искусное сравнение.
Хильда предпочла избежать немедленного ответа, вместо этого глядя на элегантную фигуру премьер-министра империи, внимание которого было сосредоточено где-то много дальше, чем вид за окном. Его слова противоречили его тону, Хильда слышала яд в голосе Райнхарда.
- То, что мы называем молнией…
При этих словах, красивое лицо Райнхарда озарилось белым светом очередной вспышки. В это мгновение он был похож на статую, высеченную из соли.
- Это просто бесполезная трата энергии. Поразительный уровень жара, света и звука, но вся это ярость растрачивается впустую. Как раз достойно Рудольфа.
Хильда приоткрыла свой красиво очерченный рот, но закрыла его, ничего не сказав. Потому что поняла, что Райнхард не ждёт её ответа.
- Но я другой. Я не стану поступать так же.
Хильде показалось, что эти слова Райнхард адресовал частью – самому себе, частью – кому-то, кого не было в этой комнате.
Райнхард оглянулся и посмотрел на юную дворянку.
- Фройляйн Мариендорф, что вы думаете об этом? Я хотел бы услышать ваше мнение.
- Относительно того, почему Ланцберг вернулся на Один?
- Да. Он мог бы тихо сидеть на Феззане, и мирно кропать свои стишки. Зачем возвращаться, подвергая себя опасности? Что вы об этом думаете?
- Насколько я знаю, граф Ланцберг всегда был романтиком.
Её ответ позабавил Райнхарда, который не отличался развитым чувством юмора, но на этот раз на его губах мелькнула улыбка.
- Мне нечего возразить против этого наблюдения, но я не готов поверить, будто бы никчемный поэт вернулся на родину из романтических побуждений. Если бы прошли десятилетия, и он стал стариком – это было бы правдоподобно. Но ведь не прошло ещё и года после окончания гражданской войны.
- Вы правы. Причина, по которой граф Ланцберг вернулся, должна быть более серьезной, чтобы стоить такого риска.
- И что это, по-вашему?
Райнхард получал удовольствие, беседуя с молодой аристократкой. Это был не разговор между мужчиной и женщиной, а неформальная дискуссия интеллектуально равных собеседников, Райнхард искал такого общения, как специй, придающих живость и энергию его мыслям.
- Романтиков всегда вдохновляла террористическая борьба против сильных мира сего, и тому немало примеров в истории. Возможно, граф Ланцберг проник в столицу, потому что жаждет удовлетворить своё чувство долга и свою преданность идеалам?
Хильда находила правильные ответы. И она понимала, что до прошлого года это было ролью покойного Зигфрида Кирхиайса, которого никто не мог полностью заменить, настолько неоценимым было его существование.
- Под терроризмом надо понимать, что он замыслил убить меня?
- Нет, я так не думаю.
- Почему?
Райнхард выглядел заинтересованно, и Хильда развила мысль. Убийство служит для того, чтобы отомстить за прошлое, но едва ли годится для созидания будущего. Если Райнхард будет убит, то кому достанется его позиция и его власть? Одна из причин, по которой в прошлом году потерпела поражение Липпштадтская лига аристократов, заключалась в том, что герцог Брауншвейг и маркиз Литтенхайм не смогли договориться, кто из них будет править, когда свергнут Райнхарда. Как справедливо полагал адмирал Кесслер, есть основания подозревать, что в действиях Ланцберга замешан Феззан. А Феззан не может не понимать, что гибель Райнхарда приведет к падению политического строя и экономической разрухе. Феззану это не нужно, во всяком случае – сейчас.
- Мое мнение таково: если Феззан замыслил акт «терроризма», то это не убийство, а похищение ключевой фигуры.
- И кто является целью?
- Я рассматриваю трех человек.
- Один из них, разумеется - я. Кто двое других?
Глядя прямо в его глаза цвета голубого льда, Хильда ответила:
- Одна из них – ваша сестра. Графиня Грюневальд.
Едва Хильда произнесла это, как цвет отхлынул от лица Райнхарда, предваряя яростный взрыв эмоций. Перемена была столь внезапной, как будто рука невидимого иллюзиониста украла несколько секунд времени.
- Если моей сестре будет причинен вред, я заставлю этого никчемного поэта пожалеть, что он родился способным чувствовать боль. Я убью его с такой жестокостью, какую люди даже не могут представить.
У Хильды не было оснований думать, что Райнхард не исполнит свою ужасную клятву. Если граф Альфред Ланцберг спровоцирует его, то Райнхард сойдет с истинного пути, и миру будет явлен чудовищный мститель.
- Герцог Лоэнграмм, я сказала это, недостаточно хорошо подумав. Пожалуйста, простите меня. В этой ситуации невозможно представить, чтобы целью похищения была ваша сестра.
- Почему вы так решили?
- Похищение женщины как заложницы – это против жизненных принципов графа Ланцберга. Я уже говорила: он романтик. Похититель беззащитной женщины заслуживает только презрения, а он скорее выберет другой путь, более трудный и достойный.
- Действительно, может быть, граф Ланцберг даже в этом захочет остаться плохим поэтом. Но если, как вы полагаете, в деле замешан Феззан, то они предпочтут предельную целесообразность. Феззанцы – реалисты в самом плохом смысле этого слова. И у них достаточно средств, чтобы заставить Ланцберга действовать с максимальной эффективностью, при этом затрачивая минимум усилий.
Когда дело касалось его старшей сестры, Аннерозе, графини Грюневальд, у Райнхарда чувства брали верх над рассудком. И пока у него было это ментальное святилище, которое можно было расценить и как слабость, Райнхард не пойдет по тому же пути, что и император Рудольф Великий, которого называли «железным колоссом».
- Герцог Лоэнграмм, я рассматривала трех человек, как возможные цели похищения. Из них, я прежде всего исключила из списка ваше превосходительство. Даже если бы исполнитель, граф Ланцберг, был нацелен на вас, то этого не одобрил бы Феззан, который тайно дергает его за нити. Следом, я исключаю из списка вашу сестру, графиню Грюневальд. Потому что маловероятно, чтобы граф Ланцберг даже рассматривал её в качестве объекта. Поэтому остается третий, кто удовлетворяет целям и заказчика и исполнителя.
- И кто этот третий?
- Тот, кто сейчас носит корону императора.
Райнхард не выглядел удивленным. Он сам пришел к тому же выводу, что и Хильда, но его голос всё же прозвучал скептически.
- Так вы считаете, что этот стихоплет собирается похитить императора?
- Для графа Ланцберга это не похищение. Для него это – акт спасения юного господина из рук врага. Против такого у него нет предубеждения, наоборот, он с удовольствием бросится исполнять эту миссию.
- С поэтом всё понятно. Но что насчет другой стороны? Что выиграет Феззан от похищения императора?
- Это мне пока не ясно. Во всяком случае, он ничего не проиграет, если его роль в этом деле официально останется не раскрытой.
- Действительно, вы правы.
Райнхард кивнул, признавая, что рассуждения Хильды, вероятнее всего, очень близки к истинному положению вещей. Её выводы учитывали и утилитарную натуру Феззана, и характер Альфреда фон Ланцберга, не критикуя их.
- Итак, это снова феззанский Черный Лис? Он никогда не выступает сам, только играет на флейте, прячась в тени занавеса. И другие пляшут под его музыку, как этот стихоплёт, с которого он тоже урвёт свой клок.
В негромком голосе Райнхарда прозвучало отвращение. Райнхард не испытывал симпатии к никчемному поэту, и ему была ненавистна мысль, что глава Феззана Адриан Рубинский снова может оказаться в выигрыше.
- Фройляйн Мариендорф, я предполагаю, что анонимный донос о явлении Ланцберга и его сообщника в столицу, был получен от одного из феззанских шпионов, так?
- Да, я уверена, что ваше подозрение обосновано.
На какое-то мгновение Хильде показалось, что Райнхард сейчас улыбнется. Но молодой и прекрасный премьер-министр империи снова обратил взгляд своих ледяных голубых глаз за окно, и его лицо приняло суровое выражение, когда он отдался бегу своих мыслей.

2017-11-06 в 11:11 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
II.

Ненастная погода перешла на следующий день, и утром центральное кладбище столицы было укрыто пеленой мелких капель, которые можно было назвать и дождем, и туманом. Ряды голубых елей, в ясные дни сверкавшие как кристаллы в солнечном свете, стояли в торжественной тишине, окруженные белесой мглой.
Оставив автомобиль в ожидании, Хильда захватила букет душистых лилий с золотыми лучами и пошла по выложенной камнями дорожке. Ей потребовалось три минуты, чтобы дойти до могилы, к которой она направлялась.
Захоронение не выглядело величественным, и слова, начертанные на белом могильном камне, были очень простыми: «Мой друг Зигфрид Кирхиайс покоится здесь. 467 год, 14 января – 488 год, 9 сентября (имперский календарь)».
Хильда стояла перед могильной плитой, и её белые щеки были влажными от капель дождя. «Мой друг». Много ли существует людей, способных понять истинный вес и значение этих двух слов? Райнхард удостоил своего рыжеволосого товарища, который спас ему жизнь, множества наград и почестей. Флот-адмирал империи, военный министр, начальник главного штаба и главнокомандующий имперскими войсками. Три высших воинских должности империи были присвоены одному человеку, о чем тщетно мечтали многие военачальники до него. Посмертно, Райнхард признавал, что его друг значил много больше, и на могильном камне были начертаны слова, смысл которых был весомее всех наград и почестей.
Хильда положила букет лилий на мокрую холодную могильную плиту. Она не знала, усиливается или ослабевает цветочный аромат из-за влажности. С самого детства она не интересовалась ни цветами, ни куклами, и её добрый, здравомыслящий отец считал это результатом наследственности и окружения.
Хильда так и не познакомилась с Зигфридом Кирхиайсом, пока тот был жив. Но в позапрошлом году, во время мятежа Кастропа, только победа Кирхиайса спасла жизнь отца Хильды, графа Франца фон Мариендорфа. Оставаться в долгу было против жизненных правил Хильды, а в этом случае она считала себя обязанной Кирхиайсу. Накануне Липпштадтской войны, Хильда уговорила своего отца, что необходимо договориться с Райнхардом, чтобы обеспечить безопасность дому Мариендорфов, и одним из аргументов было то, что в прошлом году Кирхиайс спас графа от верной гибели. Свои собственные достижения Хильда оценивала не слишком высоко.
Зигфриду Кирхиайсу не было равных в способностях, в интуиции, и в преданности. Он был на высоте и когда действовал в паре с Райнхардом, как его советник, и в индивидуальных операциях во время мятежа Кастропа, битвы при Амлитцере и Липпштадтской войны. Если бы он был жив, то в войне против Союза мог бы достичь свершений, меняющих ход истории.
И всё же, люди несовершенны. Будь он жив, он мог бы совершать ошибки. И неизбежно у него с Райнхардом возникали бы конфликты эмоций и столкновения идей. На самом деле, такое уже случалось. Кирхиайс был безоружен, когда спас Райнхарда ценой собственной жизни. До того дня у Кирхиайса было право носить оружие там, где другим это было запрещено. Отняв эту привилегию, Райнхард пытался уравнять своего рыжеволосого друга – половину самого себя – со всеми остальными подчиненными, и последовавшая за этим трагедия продолжала терзать белокурого диктатора своими когтями. Вестерландская бойня спровоцировала между ними конфликт, который так и остался неразрешенным. И теперь, когда уже ничего невозможно исправить, остались только раскаяние и чувство невосполнимой потери.
Хильда встряхнула головой. Мелкие капли дождя осели у неё в волосах, и она ощущала фантомную тяжесть, давившую ей на плечи. Она снова посмотрела на надгробие. Она принесла цветы как подарок от всего сердца, но подходит ли букет лилий Зигфриду Кирхиайсу? Что, если это проклятие на языке цветов? Наверное, ей следовало бы больше интересоваться цветами.
Хильда повернулась, чтобы уйти прочь. Она пришла сюда после долгих сомнений, но в этот день так и не нашла слов, которые смогла бы сказать покойному.

2017-11-06 в 11:17 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
Горная область Фройден широко раскинулась к западу от центра столицы, в шести часах езды на наземном автомобиле. Горные хребты, вздымавшиеся с трех разных направлений, встречались в одной точке, наползая друг на друга и продавливаясь вниз, превращая землю в череду каменных волн. Горные ряды и водные потоки тут и там меняли направление, пересекая друг друга и порождая глубокие ущелья и цепи горных озер. По мере восхождения, растительность менялась от смешанного леса к хвойному, а далее переходила в горную растительность, ещё выше вечные снега искрились бриллиантовой радугой в косых лучах солнца, а вершины горных пиков почти целовали небо.
Горные луга и цветущие поляны были разбросаны между лесами и каменистыми грядами, и эти просветы были заполнены горными виллами, которые являли собой идиллическую картину, утопая в окружавшей их зелени. Эти виллы почти без исключения принадлежали высшей аристократии, но большинство владельцев погибли или скрылись после поражения в Липпштадтской войне прошлого года, и теперь многие виллы были заброшены. В будущем они, возможно, будут использованы для общественного блага, но сейчас это были просто пустующие здания.
Вилла графини Грюневальд, госпожи Аннерозе, была выстроена на полуострове, выдававшемся в горное озеро в форме литеры «Y».
Основание полуострова должны были защищать ворота из каменного дуба, но их створки были открыты настежь. Хильда решила выйти из машины у ворот. Унтер-офицер, который управлял автомобилем, заметил, что уже довольно поздно, а путь от ворот до виллы не близок, и предложил ехать дальше.
- Тем лучше, у меня будет шанс хорошенько размяться.
Хильда сочла бы серьёзной потерей, если бы не воспользовалась возможностью насладиться столь чудной и освежающей атмосферой.
Не вымощеная дорожка поднималась по пологому холму сквозь густые заросли лещины, рядом журчал чистый ручеек.
Сопровождаемая унтер-офицером, решительной быстрой походкой – особенность, которую её будущие биографы непременно отметят, - Хильда добралась до вершины холма. Деревья неожиданно расступились, и открылся вид на цветущую душистую поляну, в дальней части которой была выстроена двухэтажная деревянная горная вилла. У входа в эту виллу стояла стройная грациозная молодая женщина. Хильда замедлила шаг, чтобы не встревожить женщину внезапным приближением.
- Графиня фон Грюневальд, я полагаю?
- А вы?
- Моё имя Хильдегарде фон Мариендорф, я личный секретарь его превосходительства герцога фон Лоэнграмма. Я буду бесконечно счастлива, если вы уделите мне немного вашего драгоценного времени.
Глаза глубокого синего цвета кротко смотрели на Хильду. Хильде нечего было опасаться, но она вздрогнула, ощутив напряжение, пустившее корни глубоко внутри тела. «С ней невозможны ложь и увертки, - подумала Хильда, - И на самом деле, я тоже этого не хочу»
- Конрад!
На этот зов из дома тут же появился подросток. Его белокурые волосы, немного другого оттенка, чем у Аннерозе, сияли в лучах заходящего солнца. На вид ему было не больше четырнадцати.
- Вы звали, госпожа Аннерозе?
- У меня гостья, которой я должна составить компанию. Пожалуйста, проводи шофера в столовую и накорми его ужином.
- Да, госпожа Аннерозе!
Унтер-офицер с выражением благодарности и смущения последовал за подростком, и Аннерозе проводила свою молодую гостью в старомодную, но очень уютную гостиную с очагом.
- Графиня, ведь этот мальчик – виконт фон Модер?
- Да, он из рода Модеров.
Хильда знала, что фамилия принадлежит семье аристократов, которые были противниками Райнхарда. Из-за какого-то странного поворота судьбы Аннерозе стала опекуном этого мальчика.
Сезон за окном приближался к периоду летнего солнцестояния, но сейчас солнце уже закатывалось. Луч света падал с небес, обвивая золотым поясом далекий лес на склоне, постепенно этот пояс сдвигался к краю откоса и, наконец, исчез, небо становилось всё более темным, и вскоре на его фоне уже невозможно было различить границу дальнего леса. Звезды начали заполнять небо своим пронзительным светом, создавая ощущение, что только тонкая пленка атмосферы отделяет от космоса. Хильде вспомнилось чье-то высказывание: «Днем небо принадлежит земле, ночью оно – часть Вселенной». Младший брат Аннерозе сражался среди этих звезд с врагами, и, уничтожив их, стремился к следующим битвам.
Пламя жарко горело в очаге. Весна и лето в горах Фройден наступали на два месяца позже, чем в центре столицы, и говорили, что осень и зима приходят на два месяца раньше. Вечерний воздух за секунды превратился из прохладного в холодный, и огонь, бившийся против этого холода, казалось, срывает тяжелое покрывало с человеческого тела и души. Хильда присела на софу, и, не желая показаться невежливой, постаралась подавить вздох удовлетворения. Но она не могла позволить себе расслабиться и наслаждаться уютом. Когда Хильда изложила цель своего визита, милая кроткая хозяйка дома грациозно покачала головой.
- Райнхард сказал, что мне необходима охрана?
- Да, у герцога Лоэнграмма есть основания опасаться, что вы, графиня, можете стать объектом террористической атаки. «Я хотел бы надеяться, что она пожелает вернуться и жить рядом со мной, но, боюсь, она никогда на это не согласится. И потому, я, по меньшей мере, хочу просить её дозволения поставить охрану вокруг её виллы» - так он сказал.
Хильда замолчала и ждала реакции Аннерозе.
Аннерозе хранила безмятежное молчание. Хильда предвидела, что не получит немедленного отклика, и понимала, что торопить с ответом было бы неразумным ходом.
Когда Райнхард давал ей это поручение, у него было такое выражение лица, которое подходило не великому диктатору, а скорее мальчишке, который боится огорчить свою добрую старшую сестру. «Если бы это было возможно, я хотел бы сам поехать к сестре, но она не согласится встретиться со мной, поэтому я прошу вас».
«Сегодняшний мир создан таким, как он есть, из-за этой женщины» - подумала Хильда, не в силах сдержать изумления. Эта милая женщина, с кротким выражением, в своей скромности напоминавшая солнечный свет ранней весны, была причиной, по которой современная история пришла к своему нынешнему состоянию. Двенадцать лет назад, когда её забрали во дворец прежнего императора Фридриха IV, история перешла от стагнации к стремительному потоку. Будущие историки скажут: причиной падения династии Гольденбаумов стала эта утонченная женщина. Если бы не его старшая сестра, у Райнхарда не было бы мотива к столь стремительному восхождению. На самом деле, люди не всегда меняют мир и историю сознательно. Ветер не сознает, что несет пыльцу над пустыней ради того, чтобы расцветали новые цветы, но без сомнения это заслуга ветра.
Наконец, прозвучал тихий ответ.
- Я не нуждаюсь в охране, и не заслуживаю её, фройляйн.
Хильда и Райнхард предвидели такой ответ. Как посланник премьер-министра, Хильда приступила к убеждениям.
- Графиня, вы достойны защиты и сейчас она вам нужна. По крайней мере, так думает герцог Лоэнграмм. Уверяю, ваша тихая жизнь не будет потревожена, просто дайте разрешение поставить вооруженную охрану на подходах к вашей вилле.
По губам Аннерозе мелькнула тень улыбки.
- Давайте поговорим о прошлом. Наш с Райнхардом отец, истратив своё небольшое состояние, был вынужден продать особняк и переехать в маленький домик на окраине города, это было двенадцать лет назад. Казалось, всё было потеряно, но в то же время было обретено новое. У Райнхарда появился его первый в жизни друг – высокий мальчик с волосами пламенно-красного цвета и с очень милой улыбкой. Я сказала этому мальчику: «Зиг, стань добрым другом моему брату».

2017-11-06 в 11:21 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
Пламя в очаге с громким звуком полыхнуло ярче. Оранжевые сполохи расцвели, заставив задрожать тени рассказчицы и слушательницы. Хильда слушала эту милую женщину, и перед её глазами вставал скромный уголок на окраине столицы двенадцатилетней давности. В то время эта женщина была ещё пятнадцатилетней девочкой, но у неё была такая же как сейчас ясная улыбка, адресованная мальчику, чьё лицо от смущения горело ярче, чем его красные волосы. И другой мальчик, похожий на ангела, спрятавшего свои крылья, взял рыжеволосого друга за руку и с поразительной уверенностью сказал: «Решено, мы всегда будем вместе!»
- Тот мальчик с красными волосами сдержал своё обещание. Нет, даже слишком, он сделал больше, чем я хотела, чего не мог сделать никто другой. Я отняла у Зигфрида Кирхиайса его жизнь, само его существование, всё без остатка. Он погиб, а я продолжаю жить.
- ….
- Я женщина, чья вина слишком глубока.
Хильда не смогла ответить. Пожалуй, впервые в своей жизни, умная и проницательная дочь графа не находила слов. Это было её первое поручение, и ей пришлось иметь дело не с красноречивым дипломатом, не с коварным интриганом, и не с суровым прокурором. Но Хильда не чувствовала неловкости из-за своего замешательства с ответом, ей нечего было стыдиться. Потому что в этом споре она уступала не превосходству и силе.
- Графиня фон Грюневальд, я заранее прошу прощения за то, что я сейчас скажу. Но я осмелюсь это произнести. Если вам будет причинен вред из-за террористического нападения старой аристократии, то останется ли неомраченным существование адмирала Кирхиайса в чертогах Валгаллы?
В обычных обстоятельствах такое бестактное убеждение вызвало бы у Хильды внутренний протест. Она предпочитала в первую очередь взывать к логике, а не к чувствам. Но сейчас это был единственный путь к достижению цели.
- И ещё, прошу вас, подумайте не только об умерших, но и о живых. Графиня, если вы покинете его, герцога Лоэнграмма невозможно будет спасти. Адмирал Кирхиайс был слишком молод, чтобы умереть. Но и герцог Лоэнграмм тоже слишком молод, для того, чтобы умерла его душа, вы так не думаете?
Что-то помимо отблесков пламени мелькнуло на фарфорово-бледном лице хозяйки дома.
- Вы говорите, что я покинула своего брата?
- Герцог Лоэнграмм хочет заботиться о вас, подумайте об этом. Если вы примете его просьбу, он поймет, что по-прежнему нужен своей старшей сестре. И это очень важно не только для герцога Лоэнграмма, но и для более широкого круга людей.
Аннерозе смотрела на очаг, но, казалось, не замечала танцующих языков пламени.
- Упоминая более широкий круг людей, вы включили в него и себя, фройляйн?
- Да, я не отрицаю этого. Но это важно для ещё более широкого круга. Десятки миллиардов жителей галактической империи не хотят, чтобы их правитель канул в небытие.
- …..
- Ещё раз заверяю, что ваш образ жизни не будет потревожен. Поэтому, прошу вас, позвольте герцогу Лоэнграмму… нет, господину Райнхарду, сделать то, о чем он просит. Потому что всё, чего он желает – это блага для своей старшей сестры.
Некоторое время царило молчание.
- Я благодарю вас, фройляйн. Спасибо за то, что вы так отзывчивы по отношению к моему младшему брату.
Она с улыбкой посмотрела на Хильду.
- Фройляйн фон Мариендорф, я оставляю всё на ваше усмотрение. Я не намерена покидать этот дом, во всём остальном поступайте так, как сочтете наилучшим.
- Я вам крайне благодарна, графиня Грюневальд.
Хильда сказала это от всего сердца. Возможно, Аннерозе просто не захотела продолжать непростой разговор, но это было намного лучше, чем получить её холодный отказ.
- Прошу вас, с этой минуты называйте меня Аннерозе.
- Да, тогда, прошу вас, называйте меня Хильда.
Было решено, что Хильда и сопровождавший её офицер останутся ночевать в этом доме. Хильде была предоставлена гостевая спальня на втором этаже, Конрад принес ей кувшин с водой, и в ответ на её слова благодарности, решился заговорить:
- Позвольте задать вам вопрос?
- Да, пожалуйста.
- Зачем вы нарушаете покой госпожи Аннерозе? Она просто хочет жить тихой жизнью. Кроме меня, здесь есть несколько слуг, и этого достаточно, чтобы защитить её.
В глазах мальчишки были недоверие и праведный гнев, и Хильда, не показывая это внешне, посмотрела на него с внутренней доброжелательностью. Душу этого мальчика еще не разъело время, за его убежденностью не было расчета, и его отвага не была запятнана грязью.
- Даю тебе слово, жизнь госпожи Аннерозе не будет потревожена. Солдаты, которые станут её охранять, никогда не войдут в этот дом, и зона твоей ответственности ни в коем случае не будет нарушена. Поэтому, просто прими как факт, что существуют другие люди, которые тоже хотят защитить госпожу Аннерозе.
Конрад молча поклонился и вышел, а Хильда взъерошила пальцам свои короткие светлые волосы и оглядела комнату. Как и гостиная внизу, комната была не слишком просторна, но несла приметы неустанной заботы. Подушки и скатерть были вышиты вручную, несомненно, это была работа умелых пальцев хозяйки дома. Повинуясь неясному порыву, Хильда открыла окно, чтобы посмотреть в ночное небо.
Вместо необъятного простора, усеянного звездами, небо показалось таким тесным, что, чудилось, будто звезды соприкасаются друг с другом. Сильные звезды затмевали свет слабых, не давая ему достичь земли.
«Таковы пути мира и истории человечества, - подумала Хильда, – Это моя собственная мысль, но как же она тривиальна». Она не смогла сдержать горькой улыбки. По крайней мере, здесь было место, где человека окутывало желанное тепло. Здесь было комфортно, и, следуя приглашению бога сна Гипноса, Хильда слегка зевнула и закрыла окно.

2017-11-13 в 22:17 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
III

По сравнению с путешествием Хильды в горы Фройден, работа Райнхарда в министерстве была совершенно прозаичной. Практическая работа прозаична по определению, а если дело касается дипломатического состязания с «феззанским черным лисом» - главой автономии Адрианом Рубинским, - или с его подручными, то поэзии, лирике, сентиментам и тому подобному просто нет места. Морально-политические стандарты правительства Феззана Райнхард никогда не оценивал как высокие, и потому не сомневался, планируя переговоры, основанные на выгоде и расчете. Воин – всегда воин, торгаш – всегда торгаш, а мерзавец – всегда мерзавец, и каждого нужно встречать соответственно. Против Феззанской хитрости следовало действовать ещё большей хитростью, даже если можно было заставить их бояться силы, способной уничтожить их в открытую, если потребуется.
20 июня после полудня представитель Болтек получил распоряжение явиться в рабочий кабинет Райнхарда. Распоряжение было доставлено служащими военной полиции, и когда вошли десять вооруженных дюжих мужчин, большинство сотрудников представительства заметно побледнели. Они решили, что это плохой знак, но сам получатель приказа отреагировал иначе. Перед этим Болтик ворчал, что соте из говядины, поданное ему на обед, было плохо приправлено, но получив приказ от военной полиции, он внезапно повеселел и даже сделал комплимент одной из секретарш по поводу выреза на её блузке, что заставило пессимистов ещё больше помрачнеть. Ибо с древних времен не умирало поверье: если человек делает что-то, ему несвойственное, то это недоброе предзнаменование.
Пока его вели к премьер-министру, мышцы его лица с каждым шагом совершали едва заметные миграции, перестраивая мимику, и в кабинет Райнхарда фон Лоэнграмма он вошел с выражением добросовестного человека. Это высокое искусство осталось незримым для широкой публики, к величайшему сожалению безвестного великого актера.
- Прежде всего, я хочу прояснить одно обстоятельство, - сказал Райнхард, указывая Болтеку на стул и усаживаясь сам.
В его голосе был нажим, но без намека на грубость.
- Да, ваше превосходительство, что именно?
- Вы являетесь полномочным представителем главы автономного правительства ландшерра Рубинского, или вы просто передаете его поручения?
Болтек смотрел на прекрасного имперского премьер-министра с предельно скромным выражением, но в его глазах появился блеск подозрительности и расчета.
- Итак?
- Формально верно последнее, ваше превосходительство.
- Формально? Я не знал, что феззанцы чтят форму выше, чем содержание.
- Могу я расценивать это как комплимент?
- Я не намерен препятствовать вашей интерпретации.
- Что ж…
Болтек неловко подвинулся на своем стуле. Райнхард усмехнулся уголками красиво очерченных губ, и с кажущейся небрежностью сделал первый выстрел.
- Чего именно хочет Феззан?
Болтек не изменил своей чистосердечной роли и ответил непонимающим взглядом.
- При всём уважении, ваше превосходительство, я не имею представления, о чем вы говорите…
- Ах, не имеете представления?
- Да, это выше моего понимания.
- Это очень прискорбно. Для постановки первоклассной драмы необходим первоклассный актер, а ваша игра слишком примитивна, и это отбивает всяческий интерес.
- Это было несколько жестоко…
Болтек сконфуженно улыбнулся. Но он не собирался снимать маску и стаскивать перчатки, и Райнхард это понимал.
- Очевидно, придется поставить вопрос иначе, - на этот раз, Райнхарду потребовалось некоторое усилие, чтобы скрыть явное презрение, - Я спрашиваю, какую выгоду получит Феззан от похищения императора?
- ……
- К тому же, эта задача может оказаться неподъемной для графа Ланцберга, вам так не кажется?
- Я поражен, как далеко вы смогли заглянуть, - неизвестно, искренне, или продолжая играть, но Болтек посмотрел на Райнхарда с восхищением и вздохнул, признавая своё поражение, - В таком случае, ваше превосходительство, вы, разумеется, понимаете, что именно агент феззанского правительства передал то анонимное сообщение.
Райнхард не счел нужным ответить, его голубые глаза продолжали холодно смотреть на представителя. В это мгновение, казалось, в его жилах течет чистая вода из только что растаявшего льда.
- Ваше превосходительство, в таком случае, позвольте мне изложить вам наши ожидания.
Болтек подался вперёд.
- Правительство феззанской автономии хотело бы принять участие в великой задаче установления господства герцога Лоэнграмма над всей Вселенной.
- Таковы намерения Рубинского?
- Да.
- В таком случае, потрудитесь объяснить: почему вашим первым шагом в этой задаче стало содействие представителям высшей аристократии в похищении императора?
Несколько мгновений Болтек колебался, но потом решил, что пришло время открыть карты. И он заговорил, изображая искренность:
- Мы рассуждали таким образом. Граф Ланцберг намерен спасти его величество императора Эрвина-Йозефа из рук вероломного захватчика. О, разумеется, это его субъективное мнение! Через феззанский коридор они сбегут на территорию Союза Свободных Планет, и там будет основано правительство в изгнании. Разумеется, оно не будет иметь никакого политического значения, но герцог Лоэнграмм не пожелает мириться с такой ситуацией.
- Безусловно.
- Таким образом, ваше превосходительство получит законный повод для вторжения на территорию Союза Свободных Планет.
Болтек усмехнулся. Казалось, собеседники согласны друг с другом, но на деле это было не так.
Райнхард действительно не мог решить, что ему делать с семилетним императором Эрвином-Йозефом. Мальчишка лишь временно занимал трон, который рано или поздно будет узурпирован Райнхардом, но только тот, кто коронован, может называться императором, и семилетний возраст представлял собой определенную проблему. Узурпацию сопровождает кровопролитие, и клеймо «детоубийцы» останется несмываемым и в настоящем, и в будущем.
Обдумав ситуацию, следовало признать: карта императора не имеет ценности, пока она в руках Райнхарда. Однако если эту карту скинуть Союзу, она может превратиться в зловещего джокера, способного уничтожить Союз изнутри. Без сомнения, каждому было выгодно, чтобы эту карту вытянул другой игрок.
Если Союз предоставит убежище императору, то, как и сказал Болтек, у Райнхарда появится законное основание для вторжения в Союз. Противника можно обвинить в похищении императора, или, наоборот, объявить, что он поддерживает реакционную аристократию, противодействуя прогрессивным реформам в Империи. Оба варианта – вместе или по отдельности – были на руку Райнхарду. Кроме того, как бы ни обернулась ситуация, споры о том, принять или не принять императора, неизбежно вызовут раскол среди политиков и общественности Союза, и это тоже можно будет использовать. И с военной, и с политической точки зрения, Империя, или, правильнее сказать – Райнхард, получит преимущество над Союзом. И если простодушно верить речам Феззана, это выглядело очень заманчивым предложением. Но, разумеется, имея дело с Феззаном, между «наивностью» и «доверием» Райнхард не выбирал ничего.
- Итак, что я должен сделать? Склонить голову, в благодарность за столь щедрое предложение Феззана?
- Я слышу сарказм в ваших словах.
- Просто скажите прямо: что вам от меня нужно? Разгадывать истинные мотивы порой увлекательно, но когда это повторяется снова и снова, это становится трудно переварить.
От этого выпада Райнхарда не смог уклониться даже такой пройдоха, как Болтек.
- Хорошо, тогда я скажу прямо. Герцогу Лоэнграмму достается абсолютная власть в политическом и военном аспекте, а также полное господство во всём, что касается официального правления. А Феззан продолжит отстаивать свои экономические интересы во Вселенной, объединенной под вашим господством, в особенности мы заинтересованы в монополии на межзвездные транспортные потоки, что вы на это скажете?

2017-11-13 в 22:17 

alena1405
А если нет разницы, то зачем?..
- Звучит неплохо, но вы упускаете один момент. Каким будет политический статус Феззана?
- Признание автономии под вашим сюзеренитетом. Другими словами, кроме смены государя, всё останется как прежде.
- Это приемлемо. Однако если Союз не предоставит убежище императору, то, как бы хороша ни была пьеса, её не сыграть без этой страницы, что тогда?
Ответ прозвучал даже слишком самоуверенно:
- В этом случае, положитесь на работу Феззана. Мы примем все необходимые меры, чтобы план был приведен в исполнение.
Если в Союзе найдется достаточно хладнокровный дипломат, то свалившийся на них император может быть разыгран как козырная карта в переговорах с Империей. Невзирая на критику гуманистов и иных чувствительных натур, императора доставят прямо в руки Райнхарда. У Райнхарда не будет веских причин отказаться, и ему всучат бесполезного джокера. Так он может остаться в дураках в этой игре. Феззан обещает предотвратить это. Сначала устроить пожар, а потом героически не дать ему распространиться - это показалось Райнхарду забавным. Настало время пресечь эту растущую наглость.
- Если Феззан хочет заключить со мной договор, то есть ещё одна вещь, которую я хочу получить.
- Что именно?
- Полагаю, это очевидно. Право свободной навигации через Феззанский коридор для имперского флота.
Феззанский представитель не сумел скрыть шокированного выражения. Что бы ни планировалось на будущее, он не ожидал столь жесткого требования здесь и сейчас. Его взгляд затуманился, в мыслях коротко замкнуло цепи расчета и оценки, и он дрогнул. Линия обороны феззанского представителя не выдержала удара с неожиданной стороны, и обнаружилось его уязвимое место.
- Что вас так удивило? Почему вы не отвечаете?
Торжествующий смех обрушился на голову Болтека. И представитель заговорил, пытаясь спасти ситуацию.
- Я не могу ответить вам прямо сейчас, ваше превосходительство.
- Разве не вы сами сказали, что готовы поддержать установление моего господства? В таком случае вы должны с готовностью принять моё требование. Каким бы справедливым ни выглядел повод для вторжения, он бесполезен, если путь закрыт.
- Но…
- Поздно отпираться. Или на самом деле вы хотели, чтобы бесчисленными трупами имперских солдат был усеян Изерлонский коридор? Так и есть. После столкновения двух сил, вся выгода предсказуемо достанется Феззану.
- Ваши предположения заходят слишком далеко, ваше превосходительство.
Этот слабый протест остался незамеченным. Смех молодого человека, подобный звуку арфы, острыми иглами вонзился в барабанные перепонки Болтека.
- Что ж, прекрасно. Феззан защищает свои интересы. Но то же самое делают Империя и Союз. Если среди этих трех сил две объединятся, то Феззану лучше оказаться одной из них.
Эти слова Райнхарда окончательно подавили дух Болтека. Молодой белокурый диктатор только намекнул, что Империя и Союз могут объединиться и уничтожить Феззан. И Болтек до глубины души осознал, что Райнхард никому не отдаст своё право лидерства в вопросах дипломатии и стратегии.

Миры Танаки

главная