09:02 

Звонок из Гайерсбурга

Название: Звонок из Гайерсбурга
Автор: Tangrisnir
Персонажи: Аннерозе, Оберштайн
Жанр: Джен, Ангст
Рейтинг: G
Фандом: LoGH
Время действия: 26-я серия основного сериала
Отказ от прав: все права – у Танаки

Сигнал комма. Вдруг, это Райнхард. Скажет, когда возвращаются.
- Слушаю Вас.
- На связи Гаейрсбург. Вице-адмирал Оберштайн.
- Я помню, кто Вы. Что Вам угодно?
- Срочно требуется Ваша помощь, графиня.
Моя? Нашли, к кому обратиться.
- В чем именно? Необходима какая-нибудь особая информация из столицы?
Трудно представить, чем ещё я могла бы быть Вам полезна на таком расстоянии.
- Нет, дело совсем в другом. Нужно, чтобы Вы поговорили с братом и помогли ему жить дальше. Притом немедленно.
Вот как стоит вопрос! Явно что-то случилось. Но почему тогда звонит не Зиг?
- Что-то произошло вне официальных сводок?
- Так точно, графиня. Покушение.
Час от часу не легче.
- Райнхард ранен? Изуродован?
- Нет-нет, не волнуйтесь.
Значит, Зиг... Пусть это окажется неправдой!
- Тогда, простите, с чего Вы взяли, что он утратил желание жить? В чем это проявляется? Может быть, расскажете обо всем по порядку?
- Извольте, для того и звоню. Перед тем, как герцог Брауншвейгский принял яд, коммодор Айнсбах дал ему клятву отправить Вашего брата в Валгаллу. Спрятав гранатомет в гробу на теле герцога, Айнсбах, когда пришел его черед говорить с командующим, попытался пустить оружие в ход. Этого не ожидал никто, все растерялись. Среагировал только адмирал Кирхайс. Он бросился вперед, успел отвести руку Айнсбаха, и выстрел пришелся в стену.
Ты снова спас ему жизнь, Зиг!
- В отчаянье от своей оплошности, Айнсбах проглотил яд, но перед этим…
- Договаривайте.
-…из перстня на левой руке дважды серьезно ранил адмирала Кирхайса. Вторым выстрелом - в сонную артерию. Адмирал истек кровью в несколько секунд.
Зиг! А Райнхард не посмел взглянуть мне в лицо! И никто не посмел…кроме этого…тела-без-души. Как же так, Зиг?! Как же так…
- Вы что-то хотели сказать, графиня?
Хотела, но не Вам. Начальнику охраны.
- Адмирал всегда имеет при себе оружие и прекрасно стреляет, почему он не лишил Айнсбаха возможности двигаться в момент, когда тот только доставал свой гранатомет? Его не выхватишь в одну секунду. Почему ему не удалось воспользовался бластером?
- Адмирал сдал свой бластер на входе в зал.
- Я не ослышалась? Зачем?
- Странный вопрос. Таковы правила безопасности. Они одинаковы для всех, и адмирал Кирхайс – не исключение. Привилегий быть не должно.
Он что, действительно ничего не понимает или притворяется? Зиг - олицетворенная безопасность и лучшая защита Райнхарду.
- Видите ли, вице-адмирал, едва ли это можно назвать привилегией: долгие годы и в разных чинах, на службе и вне ее Зигфрид Кирхайс обеспечивал безопасность моего брата, часто рискуя собственной жизнью. Больше никто из адмиралов специально этим не занимался. Привычка носить с собой оружие не раз его выручала и стала второй натурой. По-моему, она никого и не беспокоила, пока не появились Вы. Разве что-то случилось? Почему вдруг она стала предметом Вашей особой заботы? Это ведь Вы настояли на изъятии у него бластера, я не ошиблась? Неужели опасались, что адмирал Кирхайс повернет его против командующего?
- Разумеется, нет.
- Тогда что же?
- Я уже сказал, графиня, и повторю еще раз: правила едины для всех.
Ничто не собьет его с позиции. Но что-то здесь не так. Чего он вообще добивался? И имел ли на это право? Едва ли в компетенции начальника штаба решать, кому носить с собой оружие: у него другой круг задач. Не доверял Зигу? В чем? Где они пересеклись? Боролся за влияние? Весьма вероятно. Почему не воспротивился брат?
- Это было впервые?
- Что, простите?
- Я спрашиваю, в тот раз адмирал Кирхайс в первый раз сдал оружие перед встречей с командующим?
- Да.
…и в последний. Никакие размолвки не поколебали бы уверенности Райнхарда в друге. Много лет они были едины и замечательно друг друга дополняли. Встать между ними сейчас мог только Вестерланд. А если встал? Зига ведь не было рядом с Райнхардом, когда его бомбили, а вот этот… непрошенный советчик был. И он умеет настаивать на своем. На своем? Что там произошло на самом деле? Неужели Райнхард действительно не послал флот на перехват, как утверждала молва? А если Зиг об этом узнал, то... Нет, не могу поверить! Это не в его духе. Брат всегда думал иначе. Криком кричал, что надо беречь солдат. И загубить два миллиона невинных душ ради политической выгоды ему бы и в голову бы не пришло. Райнхард не созрел до такого чудовищного цинизма. А вот в чью голову это пришло – догадаться совсем нетрудно. Мог брат пойти на поводу у этого человека или нет? Для него ведь еще с детства не существовало непререкаемых авторитетов – чем бы соблазнил его Оберштайн? Ядом старой Флоренции? Логикой настолько неумолимой, что не оставляет выбора? Или просто сделал по-своему и поставил перед фактом? Загадка…
- Интересные у Вас правила, выборочные, я бы сказала. Отчего, в таком случае, не были тщательно обысканы Айнсбах и капсула с телом Брауншвейга?
- Признаю: то, что случилось - это наша оплошность, графиня.
Как мило! Всего лишь оплошность? И чья именно? «Наша» - значит, отвечают все и никто. Конечно, не дело начальника штаба, даже вездесущего, проводить обыск, и не на Вас здесь главная вина. Но то, что случилось, называется - «убить чужим ножом», вице-адмирал. Да, не Вы это готовили, но так уж ли недовольны результатом? Рады, что «сливовое дерево засохло вместо персикового» - а что теперь будет сохнуть и персиковое не догадываетесь?
- Никто и помыслить не мог, что коммодор решится на такое святотатство и манипуляции с телом. Урок всем на будущее.
Оплаченный кровью Зига. У него уже нет будущего. И у меня тоже.
- Но мы все еще не дошли до главного, графиня.
- Вот как? Продолжайте.
- С тех пор, как произошел этот прискорбный инцидент, командующий ни на что не реагирует: несколько суток он не смыкая глаз, молча сидит у гроба адмирала Кирхайса.
И казнит себя… Ты ведь всегда думал, что вы с Зигом бессмертны, Райнхард?
- Признаюсь: я в недоумении. Такой слабости в человеке, побывавшем во многих боях и уже повидавшем столько смертей, я никак не предвидел.
В жизни силен только тот, кто не боится смерти - так, Оберштайн? Почему Вы решили, что понимаете моего брата? Что Вы вообще о нем знаете?!
- Наши попытки вернуть его к реальности ни к чему не приводят, поэтому я и позволил себе обратиться к Вам. Мы упускаем драгоценное время, меж тем, как докладывают, Лихтенладе не сидит, сложа руки. Медлить нельзя: плоды победы над Липпштадтским Союзом могут достаться совсем не нам, а канцлеру. Впрочем, я уже отдал кое-какие распоряжения: к концу третьей недели ждите гостей на Одине.
Вот что его заботит! А то, что Райнхард в руинах - нисколько? Я больше не могу этого выносить!
- О Вашей предусмотрительности просто ходят легенды, вице-адмирал. Вижу, в иных случаях Вы уверенно обходитесь и без моего брата. А зачем он Вам? Или непременно нужно его имя – как фасад – за которым Вы собираетесь и уже начали делать все, что считаете нужным? Вестерланд тому пример, я правильно догадалась? Потому-то Вас и беспокоит его состояние - не как человека, но как вождя. «Золотая цикада сбрасывает чешую»?
- Не ожидал, что Вы знакомы со стратагемами, графиня, но тому, за кем идут, действительно непозволительно впадать в уныние, растерянность или панику. Тем более их демонстрировать. Разве мое намерение заставить командующего стать самим собой так уж предосудительно?
Самим собой – после Вестерланда? Самим собой – после гибели Зига? Да что он за человек? И человек ли? Знакомо ли ему чувство вины? Есть ли у него совесть?
- Скажите, вице-адмирал, Вы когда-нибудь получали ранение?
- Пока нет.
- Рада за Вас. Но, очевидно, даже Вы представляете, что раны, особенно тяжелые, не излечиваются в один день. Необходимо время. Нет ничего удивительного в том, что, потеряв адмирала Кирхайса да еще став одним из невольных виновников его гибели, Райнхард так долго не приходит в себя. Он был его другом. Вы знаете это слово? Другом - понимаете? Многолетним, чутким, умным, надежным и верным. Эта утрата невосполнима, и он в полном смысле слова уничтожен.
И не возродится, быть может.
- Графиня…
- Не перебивайте меня. Благими побуждениями вымощена дорога в ад. Я умею складывать два и два. Вы упорно стремились избавить моего брата от влияния адмирала Кирхайса, нежелательного с Вашей – и только Вашей! - точки зрения. А Вестерланд, помимо основной цели, пригодился и для того, чтобы между друзьями возникла трещина, в которую удобно загонять клинья, верно? Сам способ мышления здесь однозначно указывает на Вас. Ничего подобного в окружении Райнхарда раньше никогда не наблюдалось. Можно изумляться, но в его команде царили искренность и доверие.
И Вам удалось поссорить их – тех, кто с юности мечтал подружить политику и мораль. Утопия? Может быть, но это не значит, что не надо пробовать снова и снова. Знаете, чем Вы от них отличаетесь в первую очередь? Вы все время работаете по прошлым образцам. Усвоили схему – и подгоняете под нее жизнь. А они шли от жизни, она-то ведь богаче любых схем. И новое пытались создать, чего еще не было. Зачем Вы мешали им пробовать, самих подгоняли под схему? Рейх слишком велик и разнообразен, чтобы опираться только на Макиавелли.
И прежде, чем это затевать, почему Вы ни разу не задумались, что значил для Райнхарда Зигфрид Кирхайс, и как он будет существовать, не имея его рядом? Почему не поняли хотя бы, что без него мой брат никогда не стал бы таким, на кого Вы сделали ставку, и просто мог не дожить до своих двадцати? Когда они были вместе, их силы множились многократно. Это сродни волшебству, но друг в друге черпали они энергию и вдохновение.
Судя по всему, Вы даже отдаленно не представляете, что натворили. В Вашем голосе – ни капли сожаления, не то, что раскаяния. А ведь в ходе Вашей борьбы с привилегиями уничтожен один из лучших молодых адмиралов и перспективных дипломатов Рейха, чьей главной, если не единственной, привилегией было получать самые трудные задания. Альянс аплодирует - браво! Ждите медаль.
Но самое главное, чего Вы не знали и не захотели понять, - Зиг был Удерживающий. В том числе и от чрезмерной воинственности. Зиг не любил войну, а Райнхард ее любит. В этом его трагедия: прирожденным полководцам необходима война. Это их суть. Наверное, они не вполне нормальны. Поэтому их надо уметь останавливать. Иначе это обойдется Рейху в миллионы жизней. Адмирал Кирхайс это умел. Удастся ли Вам – еще большой вопрос.
- Графиня, я внимательно Вас выслушал.
И не услышали…
- И скажу в ответ следующее. Ваши слова лишний раз убеждают меня в том, насколько неуместны и даже опасны для человека сильные привязанности. Видно не зря в старину считали, что стать преуспевающим можно лишь поборов свою страсть.
Вот только верно ли это? Моим братом двигала в жизни всепоглощающая страсть. Она определяла его поступки и вела от победы к победе. Когда Вы с ним встретились лично, никто не назвал бы его не преуспевшим
- Для правителя же они, на мой взгляд, недопустимы вдвойне. По нескольким причинам: фаворитизм пагубен и в социальном плане, и в личном. Ибо отбирает у правителя слишком много слишком много душевных сил, а в иных случаях и физических. Между тем каждую минуту своей жизни правитель должен провести плодотворно, работая на благо государства. Ему необходимы спокойствие духа и уравновешенность. Лишние эмоции ни к чему, их надо обуздывать.
Теперь вернемся к тому, с чего начали. Поймите: как бы Вы с братом ни сокрушались, случившееся - не изменить. Еще на Земле утверждали, что даже боги не могут сделать бывшее не бывшим. Однако позвольте заметить, что между Вами и Вашим братом есть принципиальная разница. Вы – частное лицо и вольны предаваться горю сколь угодно долго и в любых формах. Ваш брат позволить себе этого уже не может. Особенно в момент, когда решается вопрос о будущем Рейха и именно от него, без преувеличения, зависит все. Он символ, он лидер, он главнокомандующий. Он уже не принадлежит только себе. Для немалого числа людей его бездействие может оказаться фатальным.
Надо похоронить мертвых и жить дальше. Что бы ни случилось, хотя бы душа расставалась с телом, все равно - надо работать. Нельзя потерять достигнутое. Наоборот, следует стремительно укреплять свои позиции. Если адмирал Кирхайс был вторым «я» Вашего брата и дорог Вам не меньше, Вы не допустите, чтобы дело их жизни пошло прахом. Лучшим памятником ему станет обновление Рейха. Все, что они намечали вместе, воплотит в жизнь Ваш брат, без которого ни о каких коренных реформах в нашем обществе не может быть и речи.
Но сначала власть. Достигать полноты власти придется в течение нескольких лет, опираясь на военных. Выдающийся полководец, он, как никто, нужен сейчас Рейхсфлоту. Ему надо срочно переключаться. Государственные дела ждать не могут. Подумайте над этим.
Вот оно как, Райнхард. Ты нужен Рейхсфлоту, а я – Зигу. Он теперь мертвый, и я тоже. Могла ли я когда-нибудь представить, что настанет день, и мне не захочется тебя видеть? Совсем…
- Я поняла Вас, вице-адмирал. Не надо было терпеть так долго. Чтобы оторвать Райнхарда от тяжких раздумий, следует вызвать гнев. Для этого достаточно доложить, что Вы во все посвятили меня. Он придет в бешенство, но оживет и станет реагировать на окружающее. Воспользуйтесь моментом. Это все, чем я могу сейчас помочь. Хватит ли этого - не знаю. Ручаться не могу. Увы, мне нечем обрадовать брата, чтобы изгнать горе, и нечем утешить, но я поговорю с ним… без лишних эмоций. Обещаю: он будет принадлежать Рейхсфлоту целиком и полностью. Позовите командующего.

* * * *
-Сестра...
-Бедный Райнхард… Тебе больше нечего терять, верно?..

@темы: фанфики, джен, Legend of the Galactic Heroes

Комментарии
2011-08-01 в 09:07 

М-ль Люсиль
Хочешь песенку в награду?
Tangrisnir, пожалуйста, уберите текст под кат.

2011-08-01 в 09:34 

Прошу прощения, первый блин комом - нет опыта работы с diary.ru.

2011-08-01 в 10:52 

Chiora
клопы несут диван
Мне показалось, что текст напоминает больше аналитический пост, чем художественный текст, поэтому Аннерозе вышла очень сухо - ИМХО, не стала бы она в такой момент думать сплошь о политике.
А Оберштайн боролся не против Кирхайса вообще, а против явного предпочтения, оказываемого Кирхайсу в любом деле. Когда одного за что-то награждают благосклонным кивком, а другого обнимают - могут возникнуть разного рода обиды. При этом дружба как таковая Оберштайна не волновала - главное, чтобы она не принимала политическое значение, а возможная ссора не стала бы основанием для раскола в войсках. Если подумать - Кирхайс без Райнхарда - практически идеальная фигура на роль вождя народной революции. Мне показалось, что текст напоминает больше аналитический пост, чем художественный текст, поэтому Аннерозе вышла очень сухо - ИМХО, не стала бы она в такой момент думать сплошь о политике.
А Оберштайн боролся не против Кирхайса вообще, а против явного предпочтения, оказываемого Кирхайсу в любом деле. Когда одного за что-то награждают благосклонным кивком, а другого обнимают - могут возникнуть разного рода обиды. При этом дружба как таковая Оберштайна не волновала - главное, чтобы она не принимала политическое значение, а возможная ссора не стала бы основанием для раскола в войсках. Если подумать - Кирхайс без Райнхарда - практически идеальная фигура на роль вождя народной революции.

2011-08-01 в 12:16 

a_r_i_a_d_n_e
Tangrisnir
текст немного суховатый, но... спасибо вам от всей души.

2011-08-01 в 12:47 

aikr
vivere non est necesse
Рассуждения сами по себе интересны, но присоединюсь к общему мнению: вряд ли Аннерозе, едва узнав о гибели Зигфрида, могла бы вести столь рассудительный и обстоятельный разговор — о политике или о чём угодно ещё.

2011-08-01 в 13:35 

Himmelblau
Mind shall not falter nor mood waver
Проехались по Оберштайну устами Аннерозе))

По форме - да, действительно, суховато, и персонажи говорят "как по-писаному". Оборот "Райнхард в руинах" как-то коробит; говорят ли так о человеке?

2011-08-06 в 16:30 

D~arthie
Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть :)) Beware: Alien+cat
За первые строк 17 автору спасибо большое. Остальное, извините, для меня не верибельно ни с какой точки зрения.

2011-08-14 в 11:24 

Chiora

Как ни забавно, но позиция Оберштайна в отношении Кирхайса - это позиция «Умной Эльзы» из сказки братьев Гримм. Помните? «Бедная я, несчастная. Выйду я за Ганса замуж. Будет у нас ребёночек, вырастет он большой, пошлём мы его в погреб за пивом, а на него мотыга свалится и убьёт его». И слезы в три ручья, хотя ничего еще не произошло, а может и не произойдет никогда.

Здесь то же самое. Только, в итоге, не слезы, к несчастью. Умному мальчику Паулю, видимо, сказку в детстве читали, и выводы он сделал правильные: мотыгу лучше убрать. И действует соответственно.

Заметьте: абсолютно никого из адмиралов не волнуют особые отношения Райнхарда с Кирхайсом. Даже обожающий командующего, ревнивый, прямодушный и несдержанный на язык Биттенфельд не чувствует себя ущемленным, а то непременно бы заявил во всеуслышание. Да и на что им обижаться, по большому счету? На судьбу, подгадавшую так, что те вместе выросли и отлично сработались? Человеческие качества Зигфрида великолепны. Боевая биография безупречна, а заслуги неоспоримы. Объем власти соответствует чину и должности. В Рейхе никаких постов он не занимает, чтобы стать политическим соперником другу. И вообще не столь амбициозен. И не ссорились они. И не факт, что, даже разойдясь, паче чаяния, кончили бы гражданской войной.

А самый беспристрастный человек в Рейхе ни с того, ни с сего озаботился проблемой равных порций начальственной благосклонности. Хотя никто его об этом не просил. И взялся за дело. Мотыгу убрать. На всякий случай. Мало ли что… Главную опасность для государства усмотрел, дальновидный такой. Ага. Языки пламени внутреннего конфликта мерещиться начали – так протезы глазные чаще проверять надо: искрят. Терраистами бы лучше занимался и Рубинским. Разведку бы Генштабовскую организовал – Рейху прямая польза.

Тут уж, действительно, можно предположить, что это самому Оберштайну обидно, когда его не обнимают, а награждают благосклонным кивком.

Лиха беда - начало. Через краткое время к Ройенталю, как потенциально опасному, приглядится. На всякий случай. Мало ли что… Народная мудрость, правда, несколько иначе об этих вещах судит: «Умный врага сделает другом, дурак друга сделает врагом». Так может и Оберштайн в некоторых областях такой же умный, как Эльза?

2011-08-14 в 11:25 

Спасибо всем, кто прочел и вынес свой суровый вердикт. По правде говоря, больше всего мне хотелось нарушить своеобразный заговор молчания в отношении Аннерозе. Оберштайна давно обсудили со всех сторон, а вот ею фанрайтеры пренебрегают. Почти нетронутый образ. Если и поминают, то только в связи с Кирхайсом. Будто и посочинять больше не о чем. Но и здесь никто не попробовал объяснить, когда же она стала относиться к нему не по-сестрински. Наверное, не раньше, чем ему лет восемнадцать набежало (ориентировочно – битва при Ван-Флите).
Понятно, что Аннерозе – один из самых закрытых и сдержанных персонажей этого фильма. Не знаю, как в романе, но в аниме ей не слишком-то повезло. Сцены с ее участием редки, моменты общения с кем бы то ни было отсутствуют или кратки до чрезвычайности. Или невнятны.
Взять свидания с братом и Кирхайсом. То, что показывают весьма малую их часть из общего количества - неудивительно. Но из самих встреч вырезают все самое интересное – это как? Ведь не кофейку же дернуть с тортиком являются к ней мальчики, а выговориться, душу отвести. И разочарованными после не выглядят, значит, все в порядке. Кроме того, нам практически не демонстрируют другие варианты общения, которых не может не быть (письма, звонки и т.п.).
Любопытно, что с отцом (если верить аниме) у нее нет никаких контактов после ухода во дворец, как отрезало. Только что похороны организует, рядом с матерью кладет.
Ее взаимодействие с кайзером остается за кадром. С приятельницами также.
С посторонними – на миг показали рядом с Ройенталем, Миттермайером, Оберштайном – так ни словом не обмолвилась. По воле авторов. Хотя спасителей, даже из приличия, следовало бы поблагодарить, во-первых, угостить, во-вторых. И рюмочку поднести для снятия стресса, в третьих. Видимо, она так и сделала, когда ее домой доставили. Но, опять-таки, за кадром.
С фройляйн Мариендорф какие-то речи невпопад, через силу. Здесь, правда, все происходит после гибели Зигфрида, когда сама Аннерозе то ли жива, то ли нет. Так что до некоторой степени извинительно.
Не дают нам и услышать, что сказали они с Райнхардом друг другу после долгой разлуки. Иными словами, жизнь и думы Аннерозе – простор для фантазии. Вот только фантазия как-то «не включается». Почему бы это?

* * *

Какой она была? Рано повзрослевшая, ответственная, замечательно организованная девочка. Заменившая в доме мать и хозяйку. Терпеливая. Получившая к 15-ти годам хорошее образование и разностороннюю домоводческую подготовку в гимназии. Отшлифовавшая свои умения на практике: кулинария, шитье, рукоделия, уход за больными, воспитание детей, экономика домашнего хозяйства, цветоводство. В редкую свободную минутку отдыхающая за фортепиано.
Чужой каприз добил остатки семьи и вторично осиротил маленького брата. Бросил ее в активно враждебную среду. Какой она стала через десять лет?
Проницательная и непроницаемая. Осмотрительная. Хорошо осведомленная о многих тайнах Двора, но оставшаяся ему внутренне чуждой. Далекая от интриг. Не сказавшая ни о ком дурного слова. Заботливая и внимательная внучка при кайзере – слишком дряхлым изобразили его в аниме, чтобы верить в иные отношения.
И, конечно, проявляющая устойчивый интерес к соратникам брата. Знать их репутацию, личные и деловые качества – ей это и интересно и жизненно необходимо. А информация о них стекается к ней из разных лагерей.

Представляется, диалог этих людей и должен быть предельно сухим. Слишком уж они непохожи и едва знакомы. О чем вообще им говорить, кроме погоды и политики? Разве что уточнить детали происшедшего.
Обращаясь к Аннерозе, Оберштайн понятия не имеет об ее особом отношении к Кирхайсу, о том, что ее нужно как-то щадить, поэтому ситуацию обрисовывает сразу и без обиняков. Его цель: чтобы значимый для Райнхарда человек быстро помог ему прийти в себя и вернуть работоспособность. Он и не подозревает, какую боль причиняет собеседнице. Вполне возможно, он считает ее еще и достаточно циничной особой, привычной ко всему – все-таки фаворитка со стажем навидалась многого. И свою линию он гнет неуклонно.

Сердце Аннерозе растерзано, однако дворцовая выучка кое-что да значит. Она держит себя в руках, и обнаруживать страдание перед посторонним не будет ни за что. Пытается осторожно выяснить, как и почему все произошло, и каждый новый ответ усугубляет ее муки. К вероятности гибели своих мальчиков она, как ни горько, должна была быть внутренне готова со времен Капче-Ланки. А вот к тому, что они разойдутся во взглядах да еще при таких обстоятельствах – нет. И что брат окажется причастен к пролитию невинной крови – тоже.
Все в ней кричит: зачем?! Зачем Вы давали такие советы? И к чему они привели? С каких это пор мнение чистого теоретика весомее всех прочих? Ведь собственного опыта в этой сфере у Вас нет. Откуда взялся диктат младшего по званию? И как сумели Вы усмотреть опасность там, где ее не было и быть не могло? Почему Вы не ценили адмирала Кирхайса, а с Вашей подачи и Райнхард на мгновение им пренебрег? Для чего надо будить в брате не самые лучшие наклонности?
Позиция Оберштайна в ее глазах выглядит бесчеловечной, но спорить с ним сложно и бесполезно, силы ее на исходе, а надо еще что-то сказать Райнхарду.
Райнхарду, который не устоял и собственными руками погубил в себе нечто очень важное. Который не сберег Зига. Которого не хочется ни видеть, ни слышать, но придется.
Поскольку в беседе важны не одни только слова, то непривычные суровость и отстраненность сестры, как и явное нежелание говорить, поражают Райнхарда и, как это ни покажется странным, производят благотворный эффект. Он вынужден подумать о другом и улавливает не только неодобрение Аннерозе, но и чувствует, насколько ей плохо. Даже сподобился уточнить, почему. Но вот вымолвить «прости» так и не догадался.
Выдержка у нее колоссальная, и Райнхарда она, безусловно, жалеет. Потому, скажи она брату все, что о нем думает в этот момент – и о том, в какое дерьмо он превратился, и как предал свои идеалы, и как позаботился об ее счастье – мальчик запросто мог и рядом с Зигфридом лечь. А не Галактику идти завоевывать.

2011-08-14 в 12:00 

D~arthie
Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть :)) Beware: Alien+cat
Tangrisnir
читать дальше

2011-08-22 в 14:35 

Shatris Lerran
Semper Fidelis
Мне давно было интересно, что же Оберштайн сказал Аннерозе, кроме собственно сообщения о смерти Кирхайса. Спасибо за вашу версию, хотя, если честно, мне то чтобы понравилось.
чуть более подробные претензии, если любопытно, ИМХО и все такое

2011-08-23 в 07:40 

Shatris Lerran
читать дальше

2011-08-23 в 11:13 

Shatris Lerran
Semper Fidelis
Tangrisnir читать дальше

2011-08-23 в 13:00 

Shatris Lerran

читать дальше

2011-08-23 в 20:51 

Tangrisnir
Слухи-то о Вестерланде расходятся.
Очень сильно сомневаюсь, что окружение Райнхарда станет запросто молоть языками направо и налево именно в этот момент. Впрочем, при наличии уж очень большого желания прононконить обоснуя можно допустить у Аннерозе некие экстрасенсорные способности, благо есть такой кадр да и другие намёки подобного рода.

URL
2011-08-24 в 01:11 

Гость
читать дальше

2011-08-24 в 08:09 

Tangrisnir
читать дальше

URL
2011-08-24 в 14:13 

Гость
читать дальше

2011-08-25 в 20:50 

Tangrisnir
читать дальше

URL
2011-08-26 в 04:51 

Гость
читать дальше

2011-08-26 в 07:52 

Tangrisnir
читать дальше

URL
2011-08-26 в 09:57 

Chiora
клопы несут диван
Гость
Слушайте, можно вас попросить написать мне в умыл?

2011-08-26 в 10:53 

Гость
читать дальше

2012-03-31 в 01:01 

Освит
Но пока я дышу - не дописана эта страница... (с)
Верю!
:hlop::hlop:

2012-11-29 в 04:27 

Исфин
Зверь самый лютый жалости не чужд. Я чужд. Так значит я не зверь...
Прочитала.
Интересно, цепляет. но...

Ну и Аннерозе...И от Райнхарда ощущения всё неприятнее, если так. Ещё сильнее убедилась (хотя куда уж дальше) в правоте Оберштайна. Ну понятно, он ещё и в гибели Кирхайса "виноват"...

   

Миры Танаки

главная